* * *
При всем том эта ступень развития
чрезвычайно важна и сделала существенную пользу. Ошибка их состояла в том, что
они, понявши генезис духа во временном, конечном, приняли его за произведение
материи, за материю. Генезис отчасти верен у них; даже если бы несколько шагов
они пробились бы дальше, то они сами поняли бы, что они со словом материя
сопрягают еще что-то обладающее ею, призывающее ее к жизни, что-то вечное,
бесконечное, имеющее целью проявление и прочие атрибуты, не идущие
страдательной материи. Так, как Спиноза был истинен на той точке, на которой
стоял, и эта точка была необходимой степенью, так и их. Что касается до
атеизма, он последовательнее, нежели робкий деизм Вольтера и Руссо. Впрочем,
Руссо случайно натыкался на истинный путь богопознания, т. е. развития духа
своего до созерцания бога. Этот их творец, геометр des Jenseits {потустороннего
мира (нем.).-- Ред.}, неучаствующий, праздный, которого мы не можем знать и
пред которым благоговеем, не удовлетворит ни горечи придыхания религиозного ума,
ни строгость логического. Отрицание бога было шагом к истинному разумению его,
отрицание его, как Иеговы, как Юпитера, как чуждого земли, сидящего
где-то, совлекало с него последнюю конечность, приданную религиозными
представлениями, и последнюю абстракцию философии. Для них, с точки зрения
анализа и raison naturelle {естественного разума (франц.).-- Ред.}, бог только
существовал как природа, как вселенная, как вечный мир, о котором Плиний
говорит: Aeternus, immensus, totus in toto, immo vero ipse totum, тотальность
деятельности замкнутой, idemque rerum naturae opus et rerum ipsa natura
{Вечный, безмерный, весь во всем и даже сам -- всё... и дело природы вещей, и
сама природа вещей (лат.).-- Ред.}. Надобно оставить перебродить эту материю
творца и творение вместе, и она должна сама выработаться из лукрециевской
тенденции в направление современной духовной философии. Это движение сильнее
разума. Это его феноменология. Но уже после Гольбахов, Дидро et Сnie невозможно
чувственно-католическое представление, вдохновлявшее глубокие умы гораздо выше
материализма, потому что они умели оторваться (бессознательно) от буквы и
переноситься в сферы абсолютной спекуляции, -- но служившие идолопоклонствам
масс.
ТЫСЯЧА ВОСЕМЬСОТ СОРОК ЧЕТВЕРТЫЙ ГОД
1 января. Москва.
Продолжал читать давно оставленного
Gfrörer'a. Явление гностических школ чрезвычайно важно, здесь все фазы древнего
миросозерцания сделали опыт соединиться с философией новой религии. Они
проглядели главное -- практический характер и простоту христианства, но
требования их были справедливы, они хотели догмат превратить по-своему в
мысль,-- в мысль ученую, аристократическую, но этим самым они и были еретиками,
потому что христианство имело именно значение как религия, как откровение.
Гностицизм некоторым образом привился к греческой церкви, оттого она
беспрерывно занималась теодицеей, а западная церковь жизнию. Западная церковь
осталась верною апостолу Петру -- а Петр был весь в предании иудаизма,
иерархии, храма иерусалимского. Во II веке является уже протестант, личность
сильная, энергическая и гениальная, Марцион. Последователь апостола Павла,
отрешившийся от всего прошедшего иудаизма, человек не буквы, а духа, он имел
огромное влияние, и его школа жила до VI столетия. Он понял то, что и до сих пор
христиане не поняли,-- что Христом снимается Иегова, так, как Юпитер и пр., что
понятие бога, сопрягаемое с Иеговою, противуречит Христу. Итак, во втором
столетии существует зародыш протестантизма, являвшийся беспрерывно в разных
формах, мнимо подавленный, гнетомый и, наконец, восторжествовавший в Лютере.
Тертуллиан -- западный католик, в нем пуническая кровь карфагенца очистилась
римским законоведением, но осталась африканская; пламенный и практический, он
нисколько не похож на трансцендентальных отцов восточных. Восточная церковь
всегда глубже и тире занималась догматами и не переходила в жизнь. Католицизм,
более односторонний, восполнялся жизнию, на которую имел сильнейшее влияние, и
недостаток его отвлеченного принципа стирается полнотою исторического развития.
Это два сына евангельской притчи, из которых один зовущему отцу сказал:
"Не пойду" -- и пошел, а другой: "Пойду" -- и не пошел в
виноградник. Надобно заметить, что в первые три века учение евангельское и
самые основные положения были далеки от всякой твердой и ограниченной
догматики, напротив, все вопросы обсуживаются, решаются разно, ум борется с
догматом, ищет примирения. Ориген, например, совершенно свободен в своих
философски-религиозных писаниях. Марцион принимает евангелие за людьми записанные
предания и не связывается буквой.
* * *
Иегова (библ.)
Год: 1845
А. И. Герцен. Собрание сочинений в тридцати томах.
Том второй. Статьи
и фельетоны 1841--1846. Дневник 1842--1845
М., Издательство
Академии Наук СССР, 1954
Комментариев нет:
Отправить комментарий